Корреспонденты РИА «Калмыкия» побывали в рейде комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав города Элисты в семьи, находящиеся в социально-опасном положении. Когда еще только готовился наш репортаж с рейда, стало понятно – без объяснений Юлии Нарановны Бастаевой, ответственного секретаря КДН, не обойтись – наша публикация была бы однобокой и неполной. Разговор получился интересным и содержательным. Наверное, все дело в том, что собеседница наша – неравнодушный, активный, сопереживающий и болеющий душой за свое дело человек. А еще этот человек реально помог многим элистинским семьям. И первый вопрос наш был о том, оправдывает ли себя нынешняя система работы с неблагополучными семьями? 

Ю.Бастаева:  Я не хвалюсь, но когда люди постоянно работают, эта система сама по себе вырабатывается. Почему? Во-первых, мы знаем наш контингент – и родителей, и детей. И когда все это проходит через руки одного человека, эта информация накапливается. Уже и взаимодействовать с этими семьями легче, потому что ты знаешь всю их подноготную, и они знают, что ты знаешь о них все. Естественно, они тебя побаиваются. И решать проблемы легче и быстрее. Когда приходит незнакомый им человек, они могут нагрубить, обозвать, не пустить. 

Вы знаете, у меня своя картотека на всех детей, которые когда-либо проходили через комиссию. На людей, начиная с 1971 года рождения. Все по алфавиту. Как только я начала работать, так и собираю. По несовершеннолетним детям – отдельно, по родителям – отдельно. И если у нас где-то, кто-то «проскочит», мне легко найти информацию. И уже все про этого человека ясно.

Во-вторых, комиссия считается координирующим органом. Она выстраивает взаимодействие во всей системе профилактики правонарушений. Поэтому мы держим на контроле все заинтересованные ведомства – правоохранительные, медицинские, образовательные, дошкольные учреждения, соцзащиту. И слабые стороны работы этих учреждений мы знаем.

И все неблагополучные семьи у нас на контроле. Туда же и соцработники забегают, и ПДН, и мы во время рейдов, туда же и школы идут. Поэтому, чтобы о семье никто и ничего не знал, такого не может быть.

Или еще один пример – по пропускам уроков в школе. Школы сдают отчет по пропускам в Управление образования, а мы сводим все воедино. Делаем анализ, и уже знаем, как наши дети посещают школу. И каждый соцпедагог должен четко знать – сколько у него сегодня детей пропустило уроки и в чем причина. 

Или комитет по делам молодежи в части занятости. Я с них постоянно спрашиваю. Как они с ними работают? Вовлекли ли в секции? Я им фамилии конкретные даю и говорю – узнавайте, чего хочет ребенок, договаривайтесь с тренерами, чтобы занятия для них были бесплатные и так далее. 

Точно также и социальные работники. Особенно, когда лето и лагеря дневного пребывания начинают работать. Туда же наших детей устраивают в первую очередь. А их надо одеть – трусы, носки, тапочки. Чтобы все было.  

А когда в школу детей собираем. У нас же целая акция «Помоги собраться в школу». Мы все вместе ее проводим: подключаем организации, чтобы помогли. Также часто обращаемся к предпринимателям. Ежегодно они по четыре-пять первоклашек полностью одевают – начиная бантами, заканчивая туфлями. БУ РК «РКЦСОН» с хурулом сотрудничает, продукты дают семьям. Кстати, в этом году РКЦСОН выиграла всероссийский грант, и мы все помогаем в его реализации. В мероприятиях, которые проводит центр, участвуют же наши дети. Там столько мероприятий, по самым разным направлениям.  

– А сколько времени вы проводите на работе?

Ю. Бастаева: По-разному. У нас ненормированный рабочий день. Мобильный телефон у меня не отключается никогда, и его знают все. Инспекторы могут среди ночи позвонить и спросить: «Юлия Нарановна, а вам эта фамилия ни о чем не говорит?». И я начинаю звонить директорам учебных заведений, соцпедагогам, чтобы родителей обеспечили и так далее.  

– Юлия Нарановна, почему, когда ребенок допоздна находится на улице, выпивает, поднимают по тревоге не родителей, а педагогов? 

Ю. Бастаева:  Если родители не могут дать ребенку должного воспитания, естественно, стараются, чтобы этот пробел восполнила школа. Школа – это же не только образовательное учреждение, но и воспитательное. Мы же хотим, чтобы у нас были порядочные, воспитанные дети. 

Если учитель к своим детям действительно неравнодушен и хочет, чтобы его понимали, он будет работать. Детский коллектив надо создавать постепенно. И если ты будешь работать над этим, то ребенок уже будет дорожить своим классом, учителем, школой, и не захочет ее подвести. 

Здесь, по большому счету, все зависит от руководства учебного заведения, от методических объединений для классных руководителей. Вот приходит молодой учитель в школу и не знает, за что хвататься – все ему надо сделать. А главное, между тем, упускает. И тогда старшие коллеги должны направить, подсказать. Я же все школы проверяю и вижу, где есть система, а где ее нет. 

К примеру, Элистинская средняя школа №17. У них все конкретно. Классные руководители под такой опекой! Методические объединения у них четко работают. У них идет полный анализ всей работы. Психолог у них в этом году республиканский конкурс «Педагог года» выиграла. Она классный специалист. Я за нее очень порадовалась. Вот они проводят мероприятие, а потом идет анализ – минусы, плюсы, хорошо, плохо, и весь коллектив в этом участвует. У них и газета есть своя, на сайте свою страничку ведут, рубрика «вопрос-ответ» есть. 

 А когда вы начинали работать, вам сложно было?

Ю.Бастаева: Мне было легко. В то время комиссии как отдельного подразделения не было. Я работала специалистом комитета по делам молодежи и через запятую – ответственный секретарь комиссии по делам несовершеннолетних. Работала под началом Салаева Бадмы Котиновича. С ним было легко, он же энтузиаст, хороший организатор. У него всегда все было четко. И мы к нему подобрались такие же – активные, энергичные, с жизненным опытом. Начинали мы работу в 1992 году. Тогда же были дискотеки «Санср», «Нирвана». Так мы там дневали и ночевали. А еще же на площади в центре города дискотеки были. И по два-три мероприятия в день проводилось – КВНы, «Веселые карусели», «Солдатская песня», «Литературные гостиные». Вся эта работа была направлена на то, чтобы затушить  неформальные группировки. 1992-1993 годы – это время, когда в Элисте были массовые драки между группировками со смертельными исходами. Тогда же все эти группировки были замкнуты, каждая из них обособленно существовала на своем микрорайоне. 

И вся наша работа была направлена на то, чтобы перетасовать всех этих ребят, перезнакомить, чтобы они общались. Среди них же много талантливых детей было – кто песни поет, кто стихи пишет, кто танцует. И мы использовали это. КВН проводим, а в зале 700 человек подростков и милиции не меньше. Так учителя их чуть ли не под руку до дому доводили. 

У нас был клуб «Познай себя сам» для трудный детей, для детей из неблагополучных семей, пьющих. А еще мы с Бадмой Катиновичем и моим мужем на Курдюковский пруд с ночевкой возили. Я кашеварила. И там же разные мероприятия проводились. Создавали мы группы в ссузах. Так у нас утро начиналось со звонков: «А ваш Манджиев двери нам сломал», «А этот сбежал». И мы несемся – один туда, другой сюда. А нас в отделе тогда всего четыре человека было. 

 Ну, а в итоге, что получилось?

Ю. Бастаева: Многих детей нам удалось оторвать. Сколько носились с ними. Спасти конкретные судьбы детей удалось. Меня сейчас многие из этих ребят встречают и благодарят. Один мне даже говорил: «Юлия Нарановна, меня на ТВ можете пригласить, я им все скажу, какой я был, как со мной возились». Конечно, не всех. Это, наверное, было невозможно в то время. Но многих. Изъяны в любом случае есть. Сказать, что у нас все хорошо, я не имею права. Наша работа направлена на раннее выявление семей, находящихся в социально опасном положении. И мы добиваемся главной цели – чтобы ребенок остался в семье, то есть сохранить семью, помочь этой семье выкарабкаться, поддержать. Это главное. 

Уже в середине 2000-х годов было действительно тише. Группировки существовали, конечно, но их не было слышно так, как в 90-е годы. А вот сейчас, как мне кажется, пошел новый этап. Сейчас многое упускается. Та же молодежная политика. Такой системы, как была выстроена ранее, уже нет.

– По сути, помощь нужна не столько детям, сколько родителям. Я имею в виду психологическую помощь – разобраться в себе, в своей проблеме. А в Калмыкии есть такая служба, которая ведет психологическое сопровождение таких родителей?

Ю. Бастаева: При Минобразования и науки РК есть Центр психолого-педагогической помощи подросткам в сфере образования. Другое дело, как их туда завлечь? У психологов и психиатров есть единое требование – желание самого человека. Понятно, что мама, которая пьет, за детьми не ухаживает, в школу не водит, это уже не норма. Но насильно туда «загонять», смысла нет. А потом объясни, что психолог и психиатр – это смежные, но разные профессии. 

– А как лично вам удается дистанцироваться от этих проблем? Справиться с эмоциями?

Ю. Бастаева: Я даже не знаю. Конечно, стараюсь оставить работу на работе. Но, у нас же люди разные приходят. И ругаются, и проклятия посылают. И ты думаешь: «Время пройдет и все расставит на свои места». Себя надо всегда держать в рамках. 

Меня часто спрашивают, как ваши родные относятся к вашей работе? Привыкли. У меня трое детей, сейчас они уже взрослые. Они ничем не отличались от других, у них и друзья были, и в школе они учились. Я никогда не запрещала им общаться со сверстниками, но четко определяла – самое главное никого не подвести, чувство ответственности – главное у человека.

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Добавить комментарий

Комментарии публикуются после модерации.


Защитный код
Обновить