На днях в американской газете The New York Times вышел репортаж из калмыцкой «точки». В нем журналист написал о калмыцком фермере Эрдни и его семье и поднял проблему опустынивания земель. Корреспондентка РИА Калмыкия взяла интервью у фотожурналиста, благодаря которому весь мир узнал о калмыцких «точках».

Автор: Николь Колесник

Фотожурналист Максим Бабенко в 2020 году поехал в самое сердце Калмыкии - «на точку» (ред.фермерское хозяйство). Там он снял репортаж, который попал на страницы известной американской газеты.


Максима Бабенко в 2015 включили в шорт-лист конкурса «30 under 30» от Magnum Photos и UNICEF «Фото года». В 2016 был включён в шорт-лист конкурса Il Reportage Photojournalism Award. Он является финалистом конкурса «Молодые фотографы России» 2020 и номинантом UNICEF «Фото года» 2020.

Также он публиковался в таких изданиях: РБК, Лента.ру, Русский Репортер, The Washington Post, National Geographic, The New York Times, Der Spiegel, Liberation, Daily Telegraph, The Guardian, Newsweek, WIRED и других.

Максим, расскажите, как долго вы занимаетесь фотожурналистикой?

- Фотожурналистикой я занимаюсь около семи лет.

Откуда вы родом и как оказалось, что вы работаете в американской газете?

- Я родом из Краснодарского края. Будет неверно сказать, что я работаю в американской газете. Я независимый фотограф, публикуюсь в разных изданиях по всему миру: российские, издания из стран СНГ, французские, немецкие, английские, американские.

Конкретно эту историю я задумал как свой персональный фотопроект, который предложил для публикации в The New York Times в новом разделе на сайте, где публикуются визуальные фотоистории от фотографов из разных уголков мира.

Какие у вас самые любимые проекты, которые вы сделали?

- Какие-то проекты я не могу отметить особенно, но та же фотоистория из Калмыкии кажется мне довольно интересной визуально, мне понравилось какой она получилась. Фото с видом на водопой с воздуха и пролетающими мимо птицами точно будет висеть у меня дома. На самом деле было много запоминающихся фотопроектов: в Тайланде, в Норильске, в Якутии, в Италии. Во время каждого путешествия я узнавал что-то новое. Наверное, это банально в какой-то мере, но я верю, что свой любимый проект я ещё не снял, самое интересное будет впереди.


Как вам пришла идея посетить Калмыкию? Почему именно Калмыкия, а не Бурятия, например?

- Не посетить Калмыкию было, конечно, невозможно. Это уникальный и самобытный регион. Скорее удивительно то, что я не побывал здесь раньше, учитывая то, что давно объездил все республики на юге. Наверное, сыграла свою роль пандемия. Мне кажется, равно как жители страны стали больше отдыхать и путешествовать внутри страны, так и фотографы стали больше уделять внимания внутренним историям.



Знали ли вы раньше о Калмыкии?

- О Калмыкии я читал время от времени, много слышал о шахматном городе, о цветении тюльпанов, о буддизме и красивых хурулах в регионе. Но для меня главной достопримечательностью республики останется именно калмыцкая степь и люди, живущие в ней.



Изначально, когда вы ехали снимать фоторепортаж о Калмыкии, вы хотели поднять проблему опустынивания?

- Я читал много материалов в сети о проблеме опустынивания, местные СМИ в Калмыкии часто поднимали эту проблему. В какой-то момент новости о пандемии полностью вытеснили эту информацию, она отошла на второй план. Мне показалось важным сделать фотопроект о сообществе, сталкивающимся ещё и со сложностями, которые им преподносит природа. О том, что степь - это все ещё их дом.


Как вы узнали о «точках» и как вы познакомились с фермером Эрдни?

- О «точках» я узнал, когда смотрел фотографии с геометками Калмыкии. С Эрдни и другими фермерами я познакомился в соцсетях. Эта фотоистория не о конкретном фермере. Просто Эрдни показался мне собирательным образом жителя степи: он очень тепло рассказывал о своих родных местах, к тому же он искренне любит своё дело. Я точно не знаю человека, который бы больше Эрдни гордился тем, что он настоящий степной житель и переживал за сохранение своей культуры. Он, как и многие другие жители «точек», в последние годы сталкивается с проблемами, ему приходится сложно.  Временами у него проскакивает мысль уехать и заняться чем-то другим. Но я уверен, что вернись я через 10 лет на то же место, то встречу его там же вместе с сыном. Степной калмык это образ жизни. Они живут так поколениями. Кто-то уезжает, а кто-то строит новые «точки». Я рад, что эта культура все ещё сохраняется и, надеюсь, будет сохранена.

Вы были в Элисте, в сердце Калмыкии, какие у вас впечатления? Как в целом впечатления от республики? Что вам особенно запало в душу?

- Я не долго пробыл в Элисте, но до сих пор осталось впечатление от буддийских сооружений в городе. На секунду можно представить, что ты в Азии. В этом и есть уникальность Южного региона России. Несколько сотен километров и ты в мусульманской республике с мечетями, несколько часов пути в другую сторону и вокруг православные храмы, а прямо сейчас стоишь рядом с самым большим буддийским храмом в Европе. В какой части света ещё есть такое? Я не знаю, честно говоря.

Что вас удивило в калмыках?

- Меня приятно удивило, что калмыки гостеприимный народ, но это не секрет. Особенно удивило то, как в степи они относятся к своему делу. Это для них не работа, а то без чего они себя представить не могут.

Смогли бы вы жить в степи?

- Я не смог бы жить в степи. Городскому жителю покажется, что в степи он изолирован от всего мира, нет привычного транспорта, магазинов и прочего. Калмыку же, который живет в степи, будет тесно и шумно в городе. 

Посетите ли вы снова Калмыкию? 

- Я бы хотел вернуться в Калмыкию, почему бы и нет? Возможно, чтобы продолжить или расширить свой проект. Я хочу побывать в степи в разгар зимы, посетить заповедник, спортивные или культурные мероприятия. Посмотрим как сложится, но Калмыкия это то место, куда любому фотографу захочется приехать снова.

Фото: The New York Times