Восьмой класс… Пока другие мальчишки только начинали грезить мечтами стать юристами, экономистами, бизнесменами, когда вырастут, 14-летний Санал Манджиев, несколько стесняясь своего увлечения по причине навязанных гендерных стереотипов, вовсю погружался в мир родного языка и думал о том, чтобы связать свою жизнь с филологией. Сейчас тому самому, скромному, парню уже за 30, и ученики называют его Багш Санл. Больше 10 лет он преподает калмыцкий язык, переводит тексты и владеет национальной письменностью «Тодо бичиг».

Цель – потерять свою актуальность

«Мне нравится, когда люди приходят ко мне сами и проявляют интерес», - так начал наше с ним интервью Санал. Кстати, это и является одной из причин, почему он обучает только взрослых: «Ко мне приходят ученики за изучением калмыцкого языка, я в этом их поддерживаю, заставлять не умею и не хочу… А дети? К ним, к тому же, нужен особый подход».  

Одна из учениц Манджиева пошла по стопам своего наставника и уже делает первые шаги в преподавании калмыцкого: «Я редко кому это рассказываю, но на самом деле я не планирую заниматься преподаванием всю свою жизнь. Моя цель - сделать так, чтобы именно мое присутствие во всем этом потеряло свою актуальность, хочу прийти к тому, чтобы после меня появились другие преподаватели. Тогда я смогу сказать, что да, я сделал всё, что мог».

С чего все начиналось?

Санал начал проявлять интерес к изучению в целом языков еще в детстве. Начиналось все с банального изучения этикеток на упаковках, где состав, как правило, прописывается на разных языках: «Я любил сидеть и сравнивать, что, допустим, написано по-русски, а потом, как это написано по-казахски».

Далее понеслось увлечение историей родного края. Школьный предмет ИКРК увлекательно преподавал в школе Николай Авеевич Аршиев: «И когда еще читал что-то об истории или слушал какие-то рассказы, встречал очень много терминов, очень много географических названий, имен каких-то и постоянно пытался выяснить, что они обозначают, какова этимология того или иного слова».

Движение именно в более основательном изучении калмыцкого языка началось в восьмом классе с учителем родного языка Светланой Бембеевной Чензеевой: «Мы очень редко открывали учебники. Зачастую она нам переводила песни, на их основе объясняла грамматику, приносила какие-то вырезки из газет, читала нам, рассказывала о книгах, словарях, которыми пользуется. А однажды перед Цаган Саром вообще принесла тесто, и мы просто сидели и лепили борцыки».

После этого Санал начал вдумываться в тексты, разбирать их, запоминать какие-то интересные обороты, вплотную работать со словарями: «Не просто открывать их в тот момент, когда затрудняешься что-то перевести, но и тогда, когда просто появилось свободное время. У меня были даже специальные тетради, куда я переписывал пословицы-поговорки, различные фразы, термины. Сначала было все по порядку: от А до Я, а потом решил разбивать все по темам. Мне нравился сам процесс. И до сих пор нравится».  

ГМУ – это не мое

После школы один год все же по наставлению родителей Санал проучился на факультете государственного и муниципального управления в КалмГУ, но в течение этого времени параллельно посещал разговорные клубы, ходил на концерты, общался с другими людьми, которые говорят на калмыцком языке и с теми, кто его изучает: «Тогда я посещал так называемый ойратский клуб. Мы встречались каждую неделю, это мне очень сильно помогло».

Спустя год наш собеседник понял, что ГМУ – это не его, душа, как говорится, не лежала. В итоге забрал документы и перепоступил на «калмыцкий» факультет, который по определенным причинам окончил лишь в 2023 году. Санал отмечает весомый вклад преподавателей Института калмыцкой филологии и востоковедения в его становление. Он горд, что смог обучиться «тодо бичиг» у Борлыка Васильевича Бадмаева, который уже много лет не преподает: «Это, конечно, сильно радует, что мы успели поучиться при нем».

Очень многому, как говорит Санал, он «нахватался» и от своих друзей-единомышленников, в том числе от студентов из Монголии, Синьцзяня: «Мы делились друг с другом тем, что знаем. Они показывали мне какие-то фишки наперед изучаемого материала по университетской программе. Вот такой вот был у нас международный нетворкинг».

Насколько патова ситуация с калмыцким языком?

Санал сразу же пресек наш вопрос: «Мне не нравится постановка вопроса. Эти вот рассуждения, я считаю, что они в принципе бессмысленны. Я приведу вам сравнение. Когда дома нет хлеба, можно, конечно, сидеть и думать над тем, а появится ли хлеб завтра или сегодня, или не появится, принесет ли вам его кто-то или нет. А можно ведь просто выйти, купить хлеб и принести его. И выучить язык — это не проблема, заговорить на нем тоже не проблема. Поэтому все в наших же руках. Я не вижу проблем, по крайней мере, невозможных. Из тех, что невозможно исправить».  

Необходимо визуальное присутствие языка вокруг людей

Не так давно Санал совместно с другими активистами принимал участие во встрече с и.о. министра образования и науки РК Александром Ким. И она превзошла его ожидания: «Впечатление осталось у меня положительное от встречи. Я понял, что в последнее время очень многое делается разными людьми на разных уровнях в деле сохранения родного языка. Единственное, я считаю, что не хватает какого-то, наверное, системного подхода. Нет какого-то единообразия и контроля. Возможно, это из-за того, что не хватает людских ресурсов, а это, в свою очередь, вытекает, как всегда, из недостатка финансов. Но в целом работы проводятся».  

Наш собеседник считает, что необходимо уделять больше внимания визуальному присутствию языка вокруг людей: «Те же вывески, адреса, названия организаций. Это, конечно, есть, но к ним много вопросов. Во-первых, они не везде и нет какого-то единообразия. Некоторые вывески откровенно ужасные. И самое главное - нет какого-то контроля над ними».

Еще нашему герою хотелось бы больше контента на родном языке: «Он должен быть во всех сферах, его нельзя загонять на кухню или удерживать только в рамках школьного образования. В этом плане радует указ нашего президента о языковой политике, в котором есть пункт о том, нужно обязательно расширять сферу употребления языков России. Я давно в принципе об этом говорю и не я один. Нужно, чтобы на калмыцком были не только учебники калмыцкого языка и литературы, но почему бы не перевести и «Капитанскую дочь», сериал «Лост»? Почему нет?».

К слову, не так давно в Калмыкии был переведен на калмыцкий язык и озвучен мультсериал «Мимимишки», и Санал тоже приложил руку к этому проекту, занимался переводом текстов. Он поделился, что в планах еще есть идеи создания подобных проектов.

О тех, кто болеет за родной язык

Мы поговорили с Саналом и о тех, кто, как и он, неравнодушен к сохранению калмыцкого языка. «Мне кажется, тут должен быть огромный список людей. От себя могу отметить в первую очередь, конечно, тех, с кем я работаю и работал. Это Аркадий Муниев, благодаря которому мы перевели и озвучили «Мимимишек», а также команда «Менд медиа». Также хотелось бы отметить Центр по развитию калмыцкого языка, отдельно Геннадия Корнеева и Очира Тербатаева, наших поэтов и писателей: Владимира Нурова, Василия Чонгонова, или, например, Раису Манжелееву, она пишет замечательные рассказы, молодого поэта Эрдни Бадмаева и многих других. Кроме того, вносят вклад в наше общее дело блогеры: Виктор Манджиев, Кермен Кекшенова, Аюна Мазурова. Ну и, безусловно, учителя школ и преподаватели университета. Конечно, за это им большое спасибо.

Человек должен заниматься тем, что ему нравится

Мог ли подумать тот 14-летний мальчишка Санал, с которого мы начинали, о том, что много лет спустя он будет стоять плечом к плечу с теми, кто сегодня находится в борьбе за сохранность нашего родного языка? Сегодня он с гордостью говорит о том, что находится абсолютно на своем месте: «Человек должен заниматься тем, что ему нравится, а не делать свой выбор профессии на основе того, что сейчас модно, куда идут все. Если делать то, что нравится, соответственно, ты будешь любить этот процесс, будешь больше уделять ему времени, будешь развиваться. Соответственно, будут лучше результаты, и ты будешь востребован в своей сфере. И это будет плюс для всех: и для самого человека, и для окружающих. Поэтому, наверное, я пока и продолжаю...».